Отношения бразилии с китаем

Федеративная Республика Бра­зилия — страна с четкими и детально проработанными внешнеполитическими интереса­ми. Бразильская дипломатия вполне обоснованно считается одной из на­иболее опытных и авторитетных на южноамериканском политическом пространстве.

Интерес к БРИКС в Бразилии про­явился еще задолго до того, как экс­перты «Голдмэн энд Сакс» дали «пу­тевку в жизнь» этому акрониму. Ряд видных бразильских экспертов, сре­ди которых особо выделялся извест­ный дипломат, историк и социолог Элио Жагуариби, еще в конце 1990-х годов на страницах официального журнала МИД Бразилии «Полити­ка эштерна» («Внешняя политика») предлагали наладить «преференци­альное сотрудничество стран-ги­гантов», или «стран-китов» (paises baleias), среди которых упоминались Бразилия, Россия, Индия и Китай. По мнению других авторов, к этой четверке могли бы в будущем доба­виться Аргентина, Турция, Мексика и Индонезия. О «неслучайности» этой инициативы свидетельствовало и то, что она в своих главных чертах совпадала с ранее выдвигавшимися мнениями видных военных экспер­тов и специалистов в области без­опасности.

Нельзя не вспомнить и получив­шие широкое освещение в этой юж­ноамериканской стране итоги визита министра иностранных дел России Е. М. Примакова, который состоял­ся в ноябре 1998 года. Он был озна­менован подписанием совместного документа с красноречивым назва­нием «Декларация о сотрудничестве России и Бразилии, устремленном в XXI век». Незадолго до этого Прима­ков выступил с идеей налаживания «преференциального сотрудничест­ва» между Россией, Китаем и Индией («Треугольник Примакова»), поэто­му «устремленные в XXI век» связи с Бразилией вполне могли бы рассмат­риваться в едином контексте. Таким образом, инициатива БРИКС и для России, и для Бразилии не была чем-то искусственным, а стала развитием линии на усиление их роли в миро­вой экономике и политике и обеспе­чение благоприятных внешних усло­вий для всестороннего развития. Но если к России в начале нового столе­тия относились как к «осколку» неко­гда великой «сверхдержавы», то «вос­ходящая» ипостась Бразилии как раз именно в этот период обозначилась наиболее четко.

Начало подъема

Идея достижения национального и регионального величия просле­живается там еще с конца ХК века (дипломатия барона де Рио-Бранко) и может считаться «традиционной» для крупнейшей и экономически на­иболее развитой латиноамерикан­ской страны. Она проявляла себя в конце 1940-х и начале 1950-х годов, при президенте Ж. Варгасе, затем — в период так называемой независи­мой внешней политики президентов Ж. Кубичека, Ж. Куадроса и Ж. Гуларта в начале 1960-х. Ее мощный потен­циал, основывающийся на здоровом национализме бразильцев, экономи­ческом, демографическом и природ-но-ресурсном потенциале страны и, наконец, на самих ее физических размерах (5-е место в мире по терри­тории), сумел в свое время преодо­леть достаточно короткий период «автоматического равнения» на США (1964—1967). Понадобилось всего три года, чтобы военные, правившие тогда в Бразилии, вновь вернулись к проведению самостоятельного вне­шнеполитического курса, главной новацией которого стало углубление сотрудничества с соседними латино­американскими, развивающимися и социалистическими государствами (в рамках так называемой политики ответственного прагматизма и неав­томатических союзов, 1970-е годы).

В наши дни идея превращения Бразилии в великую державу, похоже, обрела наконец под отношения бразилии с китаем собой твердую почву. Выработка (зачастую методом проб и ошибок) национально-ориен­тированной модели развития, акцен­тирующей поощрение внутреннего по требительского спроса, сокраще­ние бедности и ликвидацию негра­мотности, ознаменовалась к концу первого десятилетия нового века су­щественным приростом ВВП (2012 год — 7-е место в мире), сокращени­ем бедности, ростом среднего класса и прорывами на неко­торых направлени­ях инновационного развития (граждан­ское авиастроение, технологии глубо­ководного бурения, биотехнологии, раз­витие нетрадицион­ных видов энергии). Дополнительным (и весьма существен­ным) подспорьем стало обнаружение и начало освоения на континенталь­ном шельфе Бразилии и в прилежа­щей морской экономической зоне крупных запасов нефти. Начав ее эк­спорт в 2006 году, Бразилия заявила о намерении войти в десятку крупней­ших мировых производителей нефти уже к 2025 году1.

Можно перечислить и другие но­вые «окна возможностей», которые открываются перед «Страной Южно­го Креста» на пути ее превращения в одного их глобальных лидеров ны­нешнего столетия (например, в сфере продовольственной, энергетической и экологической безопасности, в све­те того, что экспертами Всемирного банка берется за «100-процентную обеспеченность биоразнообразием», и т. д.). Однако стоит отметить и дру­гое важное обстоятельство — харак­терный для современной Бразилии внутриполитический консенсус по принципиальным направлениям раз­вития страны и ее нынешнему и бу­дущему позиционированию в мире. Идейные различия внутри этого об­щенационального консенсуса на се­годняшний день следует признать минимальными, не выходящими за рамки тактических решений. Выра­ботка такого консенсуса при том, что стратегия и цели развития нашего го­сударства будут наконец-то определе­ны и апробированы, явно не помеша­ла бы и России...

Некоторые авторы говорят о фор­мировании в Бразилии нового пра­вящего слоя из профбюрократии и предпринимательских элит, пози­ционирующего себя в политическом спектре этой страны «чуть левее от центра». Он ставит своей целью до­стижение «величия» Бразилии при опоре на ее экономические дости­жения, природно-ресурсный и че­ловеческий потенциал, на основе ее широкого включения в региональ­ные и глобальные связи. Бразилия стремится к подлинно равноправ­ному партнерству с США и страна­ми Запада, однако новый вектор ее мировосприятия направлен на пре­ференциальное сотрудничество с государствами, которые имеют с ней не только «похожие» размеры, но и «похожие» проблемы. Участие в формате БРИКС для Бразилии с этой точки зрения представляется вполне обоснованным и органичным, до­полняющим ее «стратегию величия» как существенными новыми компо­нентами, так и некоторыми новыми возможностями.

Это участие по-разному отража­ется как на традиционных для этой страны направлениях ее внешней политики — латиноамериканском, североамериканском и южноат­лантическом, так и на новых, четко обозначившихся лишь в последнее десятилетие, — азиатском и обще­глобальном. 

Латиноамериканская политика Бразилии

По этой теме существует масса публикаций. Какого-либо снижения ее активности на этом направлении ни в средне-, ни даже в долгосроч­ном плане ожидать явно не стоит: как «новичок» в глобальной полити­ке, Бразилия не видит возможности усиления своего позиционирования в мире без опоры на регион. На обес­печение и закрепление этой опоры в последние десятилетия (начиная с 1978 года, «Амазонский пакт») были направлены практически все ее мас­штабные региональные инициативы («Меркосур» — 1991 год, «Унасур» — 2004 год, Южноамериканский совет обороны — 2008 год и пр.). Что каса­ется результатов этих инициатив, то созданный по инициативе Бразилии «Унасур», по мнению некоторых ис­следователей, уже сегодня «заменил собой ОАГ»2.

Стремясь к сохранению и упроче­нию регионального лидерства, Бра­зилия, как можно предполагать, вряд ли будет проявлять особый «энтузи­азм» в отношении принятия в БРИКС какого-либо другого государства Латиноамериканского региона (Ар­гентина, Мексика)3. В рамках этого формата она и в долгосрочном плане скорее всего предпочтет сохранять статус «страны-цивилизации», кото­рая неформально представляет юж­ноамериканский субконтинент. На сегодняшний день (особенно после принятия в БРИК ЮАР и образования БРИКС) явно просматривается линия на превращение его в некий клуб экс­клюзивных представителей несколь­ких цивилизационных «мега-блоков» (не хватает только представителя от исламского мира). Это стремление, наверное, не содержит никакого не­гатива, если учесть, что некоторые более крупные и политически и эко­номически ангажированные в гло­бальные связи страны должны, на наш взгляд, нести большую ответ­ственность за состояние среды меж­дународного общения, чем другие, и исходя из этой особой ответствен­ности обладать особыми правами.

1

Можно предположить в связи с этим, что геополитическая и геоэкономи­ческая ситуация в Западном полуша­рии в целом, даже с учетом деклариро­ванной ориентации на «бразильскую модель» нового президента Мексики, еще долгое время будет нести в себе элемент биполярности, когда в сфере влияния США останутся Мексика, Цен­тральная Америка и Карибы. В таком контексте часто озвучиваемая сегодня в бразильских СМИ и аналитических трудах тематика «Южной» Америки (не антитеза ли «Латинской»?) приоб­ретает особую актуальность, при кото­рой нельзя исключать периодического обострения американо-бразильских отношений (несмотря на всю дипло­матическую риторику последних лет уже давно пребывающих в «застой­ной» фазе). Две крупнейшие эконо­мики Западного полушария сегодня скорее дистанцируются (если учесть, что в 2010 году на первое место среди внешнеторговых партнеров Бразилии вышел Китай), чем сближаются друг с другом. И это, в свою очередь, также не может не «подогревать» интереса Бра­зилии к БРИКС.

Следует сказать несколько слов об «особом» отношении к новому пози­ционированию Бразилии в регионе самих латиноамериканцев, отно­шении, которое при наличии особо «благоприятных» моментов может в «один прекрасный день» выйти из «тени».

Разговоры о так называемом бра­зильском субимпериализме, харак­терные в основном для представите­лей «левого спектра» латиноамери­канской политической мысли, впер­вые возникли в конце 1960-х годов в связи с проамериканской ориентаци­ей первого военного правительства Бразилии. Сегодня они связываются все теми же «левыми» с усилением экономических и политический по­зиций Бразилии в регионе. Главными «мишенями» для упреков в «субим­периализме» являются крупнейшие бразильские частные и государствен­но-частные корпорации, которые успешно «осваивают» регион: «Пет-робраз», «Вале», «Эмбраэр», «Жердау», «Одебрехт», «Воторантин», «Камарго Корреа» и др. Причиной для их воз­никновения стало скорее всего то, что если еще в 2001 году совокупный ВВП Бразилии был меньше, чем всей Латинской Америки, то после кризи­са 2008 года, из которого экономика этой страны сумела выйти достаточ­но успешно, он превзошел общереги­ональный показатель.

Однако конкретика дел противо­речила алармизму пророчеств: в эти годы наблюдалось общее укрепление, а не ухудшение отношений Бразилии с соседями по региону. Возникав­шие время от времени противоречия (с Боливией, Парагваем, Эквадором) решались в согласии с исторически­ми традициями бразильской дипло­матии — мирно и к взаимной выгоде, а разработка общерегиональных ин­фраструктурных проектов (дорож­ной сети — IIRSA, «Большого газового кольца») с решающей долей участия в них бразильских фирм сулила круп­ные выгоды для участвующих в них государств. С созданием в 2008 году по инициативе Бразилии Южноаме­риканского совета обороны (ЮАСО) начался процесс того, что было назва­но «эндогенизацией южноамерикан­ской дилеммы безопасности», когда страны региона впервые, без участия США, начали совместно задумывать­ся о состоянии своей безопасности и обороны4. Таким образом, сторон­никам идеи «субимпериализма», с одной стороны, пока явно не хватает эмпирического материала, а с дру­гой, как, пожалуй, и всем левым вооб­ще, — адекватного видения проблемы практического становления новых мировых центров силы как антитезы традиционной глобальной экономи­ческой элите.

Африканский вектор бразильской политики

Южная Атлантика — это тот самый ареал, где Бразилия всегда стреми­лась и стремится иметь «право голо­са». Интерес к сотрудничеству с ЮАР проявился еще в 1970-е годы, несмот­ря на наличие в этой стране режима апартеида и довольно низкие объемы взаимного товарооборота. После анг­ло-аргентинской войны в Южной Ат­лантике (май—июнь 1982 года) уси­лиями бразильской дипломатии, при поддержке Аргентины и Уругвая, на 41-й сессии Генассамблеи ООН была принята резолюция о превращении Южной Атлантики в «Зону мира и сотрудничества». Единственным го­сударством, выступившим «против», были США. При всей юридической нечеткости понятия «Зона мира» сле­дует признать, что в определенной степени она все же воспрепятствовала усиленной милитаризации региона.

Крах режима апартеида в ЮАР снял все препоны для активизации гео­политического сотрудничества Бра­зилии с этой страной. В 1990-е годы регулярные военно-морские учения ВМФ Бразилии, Аргентины и Уругвая («Фратерно Амиго», «Нинфа») в Юж­ной Атлантике дополнились началом оперативного взаимодействия с ВМФ ЮАР. Создание «Меркосур», рост эко­номического и политического потен­циала «южноамериканского гиганта», обнаружение в конце 1990-х — начале 2000-х годов крупных месторождений нефти на континентальном шельфе и в прилежащей зоне, а также начало их активной разработки многократно усилили значимость южноатланти­ческого ареала для Бразилии.

Начиная с 1996 года во всех без ис­ключения документах национальной безопасности этой страны последо­вательно проводится мысль о необхо­димости защиты национального до­стояния — Амазонии — от возможных посягательств со стороны иррегуляр­ных вооруженных формирований из соседних стран, транснациональных структур, приверженцев идеи «обще­человеческого достояния», а также го­сударств, «с преобладающей военной мощью». С 2005 года к «Зеленой» Ама­зонии в этих документах добавилась «Голубая» — районы добычи нефти в Южной Атлантике. Для ее защиты в будущем, согласно «Стратегии наци­ональной безопасности» Бразилии 2008 года (СНБ-2008), предполагает­ся создание флота из 8—10 атомных подводных лодок, авианосных соеди­нений, современной военно-транс­портной и истребительной авиации.

По результатам социологического опроса, проведенного IPEA (Институт прикладных экономических иссле­дований), 67 процентов бразильцев верят, что их страна может подвер­гнуться вооруженной агрессии в свя­зи с борьбой за обладание ресурсами Амазонии, а 63 процента считают, что агрессия может быть также связана с попытками передела ресурсов «Голу­бой Амазонии»5.

Однако если создание современ­ной армии можно считать «револю­ционным» для этой страны, то дип­ломатия, тем более коллективная, останется традиционным средством защиты ее национальных интересов. Новым внешнеполитическим партне­ром «Страны Южного Креста» стала Индия6, интересы которой с Брази­лией совпадают как в плане обеспече­ния безопасности морских коммуни­каций в Южном полушарии в целом, включая и Южную Атлантику, так и в контексте их общей борьбы за полу­чение статуса постоянного члена Со­вета Безопасности ООН.

В 2003 году в столице страны с участием Бразилии, Индии и ЮАР был оформлен формат ИБАС (порт. — IBAS), «бразилоцентристское» проис­хождение которого у наблюдателей не вызывало никаких сомнений. Сре­ди целей были записаны проведение регулярных политических консуль­таций, помощь наименее развитым странам и (что немаловажно) регу­лярное проведение совместных воен­но-морских маневров («ИБСАМАР») с участием флотов всех трех стан в акваториях Южной Атлантики и Ин­дийского океана. Дипломатический инструментарий Бразилии в ИБАС, очевидно, более широк, чем в БРИКС, даже несмотря на присутствие там ядерной державы — Индии. Доказа­тельством может служить принятие в БРИКС в 2011 году ЮАР, произошед­шее, как утверждают некоторые на­блюдатели, с «подачи» ИБАС (прежде всего — Бразилии).

В выступлении советника прези­дента Лулы по внешнеполитическим вопросам М. Аурелиу Гарсиа на меж­дународном семинаре в Бразилиа 26 апреля 2003 года идея сотрудни­чества «стран-гигантов» обусловлива­лась необходимостью возобновления правового режима в международных отношениях. Стимулами сближения таких стран, как Индия, Бразилия и, в перспективе, ЮАР, могли, по его мнению, стать в первую очередь «об­щность экономических и социальных проблем и проблем безопасности» и их «способность сопротивляться внешнему диктату», в то время как в основе сближения Бразилии, России и Китая им виделся их «крупный про­изводственный и научно-техничес­кий потенциал» и «наличие мощных, оснащенных ядерным оружием во­оруженных сил».

В кулуарных беседах с предста­вителями Бразилии на различных международных конференциях по БРИКС, проходивших в период с 2002-го по 2012 год, неоднократно доводилось слышать о существова­нии более тесной «общности» между Бразилией, ЮАР и Индией (история их общего колониального или полу­колониального развития, совместная борьба против «гегемонизма», «тре-тьемирская» парадигма восхождения, «демократическая солидарность», от­сутствие серьезных противоречий в торговле). В то же время Россия и Ки­тай воспринимались несколько ина­че: Россия — как «бывшая европей­ская империалистическая держава», а впоследствии — «сверхдержава» с явно выраженными «недоработками» по линии «демократии»; Китай — как восходящая новая «сверхдержава» с авторитарной системой правления, к тому же «наработавшая» с Бразили­ей широкий пласт торгово-экономи­ческих и финансовых противоречий. Россия и Китай как постоянные чле­ны Совбеза ООН (а Россия — еще и член «большой восьмерки») зачастую негласно воспринимаются в «Стране Южного Креста» как «не совсем» или «не в той же степени» пострадавшие от «несправедливостей мирового по­рядка».

Трудно, однако, упрекать ино­странцев в незнании особенностей российской истории или специфи­ки ее современного развития, если об этом недостаточно осведомле­ны сегодня, наверное, 90 процен­тов самих россиян. И здесь можно было бы попенять на скудость и не­достатки нашей информационной политики, если бы не отсутствие са­мого предмета таковой. Ситуация, на наш взгляд, никоим образом не изменится, пока Россия будет оста­ваться «страной с непредсказуемой историей», пока она четко и страте­гически-направленно не выстроит собственную иерархию интересов, целей и партнерств на мировой аре­не. Можно сказать, что именно сегод­ня традиционный для России вопрос «Запад или Восток?» перешел в иную плоскость, многократно усилив свою актуальность. С кем мы: с «восходя­щими» или с «нисходящими»?

В выступлении представителя Бра­зилии в «Меркосур» С. Пиньейру Гима-раэша на конференции, посвященной проблематике БРИКС, в Порту-Алег-ри в июне 2012 года особый акцент был сделан на вопросах обеспечения стратегии безопасности в условиях «разбалансированного миропоряд­ка». «Безопасность должна стать об­щей и неделимой», — заявил он, при­зывая рассматривать параллельно вопросы финансово-экономической безопасности, связанные с мировым финансовъм кризисом, а также во­просы реформирования системы ООН и международного права. При этом С. Пиньейру Гимараэш настаивал на необходимости руководствовать­ся стратегическими направлениями развития БРИКС, ориентированны­ми на долгосрочный период разви­тия (от 15 до 20 лет), которые будут ставить цель достижения взаимопо­нимания по наиболее общим вопро­сам политики безопасности, включая военно-политическую, финансово-экономическую, информационную, экологическую, культурную и дру­гие ее виды и подвиды. Тактические же вопросы сотрудничества, вокруг которых в основном и концентри­руются сейчас противоречия между участниками формата, он предложил выносить на другие уровни (ООН, «G 20», ВТО, ИБАС).

Вопрос о «выживаемости» БРИКС С. Пиньейру Гимараэш поставил, таким образом, в зависимость не от наличия конкретных противоречий между ее участниками (которые, по его мне­нию, вполне естественны и по мере развития сотрудничества могут даже множиться), а от стремления его лиде­ров руководствоваться собственными стратегиями развития. Расширение поля совпадающих интересов должно стать при этом залогом успешности формата в целом. Каково состояние этого «поля» на сегодняшний день?

Что разделяет и что сближает страны БРИКС?

Наибольшая степень совпадения интересов БРИКС наблюдается в сфе­ре борьбы с такими проблемами гло­бальной безопасности, как бедность, неконтролируемая миграция, тер­роризм, контрабанда наркотиков и оружия, пиратство. Здесь же следует рассматривать и достаточно высокий уровень взаимопонимания участни­ков формата по всей проблематике решения региональных конфликтов и проблемы нераспространения ору­жия массового поражения.

Подход Бразилии традиционно отвергает любые попытки решения этих проблем с позиции силы, поли­тику несанкционированного Совбез-ом ООН вмешательства во внутрен­ние дела суверенных стран, практику так называемых гуманитарных ин­тервенций и деления государств по принципу «свой — чужой». Отсюда — возможность успешных коллектив­ных действий БРИКС в сфере коди­фикации и прогрессивного развития международного права для устране­ния образовавшихся там многочис­ленных лакун и коллизий (определе­ние терроризма, детализация норм о борьбе с пиратством, уточнение ста­туса комбатантов и некомбатантов во внутристрановых конфликтах и пр.).

Бразилия полностью поддерживает позицию остальных участников фор­мата в отношении реформирования мировой валютно-финансовой систе­мы и повышения квот «восходящих» стран в международных финансо­вых организациях (МВФ, Всемирный банк), а также по вопросу о создании новой резервной валюты (валют) и переходе БРИКС на взаиморасчеты в национальных денежных единицах7.

Наибольший уровень «размеже­вания» внутри БРИКС по полити-ко-правовъм вопросам пока можно констатировать только в вопросе о предоставлении статуса постоянно­го члена Совета Безопасности ООН Бразилии, Индии и ЮАР. Из всех ны­нешних постоянных членов Совбеза наиболее «непримиримую» позицию в этом вопросе занимает, как извест­но, руководство КНР Позицию США можно охарактеризовать в целом как «выжидательно-обструкционист­скую», когда, формально выступая за необходимость реформ в организа­ции, Вашингтон предлагает осущест­вить реформирование Совбеза «в последнюю очередь». Во время визи­тов нынешнего бразильского прези­дента Д. Руссефф в США и Б. Обамы в Бразилию в 2012 году, бразильцам так и не удалось добиться от Вашингтона недвусмысленной поддержки канди­датуры их страны.

Сегодня становится все более оче­видным, что «привязка» Бразилией себя к «Группе 4-х» (Бразилия, Ин­дия, Япония и ФРГ) скорее понижа­ет, чем повышает ее шансы. Отсюда вытекает высокая доля вероятности, что, снизив свою активность в «чет­верке», Бразилия может попытаться скорректировать позицию Китая че­рез БРИКС при опоре на своих пар­тнеров по ИБАС — Индию и ЮАР и при согласии России видеть «Страну Южного Креста» в качестве посто­янного члена Совета Безопасности. При этом должно соблюдаться тре­бование России о том, что статус пяти прежних членов Совбеза и их эксклюзивные права не будут под­вергнуты ревизии.

Другим камнем преткновения в политико-правовом сотрудничестве «пятерки» БРИКС может стать про­блема борьбы с глобальным потепле­нием. Как известно, позиция России, которая в этом вопросе в большей степени смыкается с позицией раз­витых стран, не признающих «осо­бой ответственности» за деградацию природной среды, отличается от по­становки этого вопроса остальными участниками формата, что и проде­монстрировали результаты Копенга­генского форума, а также конферен­ции «Рио+20». Дело, однако, в том, что ни та, ни другая группировка особо «не спешат» с выработкой конкрет­ных предложений по данной про­блеме, борьба вокруг которой если и обострится, то, по-видимому, еще не скоро. А на сегодняшний день клима­тическая проблема вряд ли способна стать яблоком раздора в БРИКС.

После вступления на президент­ский пост в Бразилии Д. Руссефф и последовавшего вскоре некоторого «похолодания» бразильско-иранс-ких отношений, в основе которого лежали гуманитарные вопросы, в БРИКС, казалось, острее, чем ранее, обозначилась проблема различия в отношении к вопросам демократии и прав человека. Отношения между «пятеркой» в этом сегменте, на наш взгляд, можно было бы назвать лишь частично совпадающими, что, по мнению С. Пиньейру Гимараэша, спо­собно со временем породить «кризис идентичности» в БРИКС.

На наш взгляд, и эту проблему не стоит заносить в разряд критических. Вопрос о соблюдении демократии и прав человека для Бразилии, ЮАР и Индии не носит столь же самодовле­ющего характера, как, например, для США и других западных стран. Их де­кларируемая приверженность при­нципам представительной демокра­тии не имеет и вряд ли когда-нибудь будет иметь в качестве «оргвывода» намерение вмешиваться в чьи-ли­бо внутренние дела или стремление поддерживать такое вмешательство со стороны кого-то другого без сан­кции со стороны Совбеза ООН (чем свидетельствовало,    в частности, сближение позиции всех участни­ков БРИКС по Сирии на последней сессии Генассамблеи ООН). У Брази­лии, Индии и ЮАР совершенно иные, отличные от США и других стран Запада внешнеполитические инте­ресы. Главный из них — нежелание противопоставлять себя основным принципам международного права и Устава ООН в целях добиться «де-анархизации» мировой политики и реформирования международных финансовых структур, а также соб­ственного избрания в постоянные члены Совбеза.

Основные противоречия между странами—участницами БРИКС кон­центрируются на сегодняшний день в основном в сфере торгово-эконо­мических отношений. Из двенадцати нерешенных споров, которые Брази­лия выносит на рассмотрение в ВТО, восемь так или иначе касаются Ки­тая. Бразильские предприниматели с беспокойством следят за экспансией китайских товаров как на своем внут­реннем, так и на южноамериканском рынках; вместе с представителями За­пада они выступают против занижен­ного курса юаня (несмотря на то, что сами подчас сталкиваются с анало­гичными обвинениями в отношении реала). Бразильцы недовольны пре­обладанием сырьевых товаров в сво­ем экспорте в Поднебесную (желез­ная руда, нефть, сельхозпродукция) и отказом КНР увеличивать импорт готовых изделий. Снижение темпов роста бразильской экономики в 2011 году (до 2,9 процента по сравнению с 7,5 процента в 2010-м) и нарастание там негативных тенденций в году те­кущем во многом связываются с за­медлением темпов роста мировой экономики, в том числе в Китае, и с ухудшением условий внешней тор­говли из-за конкуренции со стороны китайского импорта на внутреннем рынке.

Профессор А. ди Фрейтас Барбо-за и ряд его коллег из Университета Сан Паулу (USP) считают, что Китай стал органической частью глобаль­ной экономики, и поэтому его гло­бальные интересы теперь, возможно, «шире», чем его интерес к БРИКС8. В этом плане «коллективное мнение» большин ства представителей бра­зильского академического сообще­ства относительно перспектив даль­нейшего сотрудничества с КНР, в необходимости которого ни у кого не возникает сомнений, заключает­ся в «усилении поддержки бизнеса со стороны государства» и выработке более адаптированной к конкрет­ным нуждам Южноамериканского региона «новой стратегии» при ее должном, отвечающем интересам се­годняшнего дня «информационном обеспечении».

Природные, экономические и ин­теллектуальные ресурсы, которыми обладает Бразилия, по мнению боль­шинства бразильских аналитиков, позволяют ей достаточно «смело» смотреть на перспективы взаимо­действия со второй, а возможно, в недалеком будущем, и первой эконо­микой мира. Сохранение Бразили­ей существующей модели развития9, увеличение «в разы» ее внутреннего потребления, дальнейшая модерни­зация и «интеллектуализация» про­изводственного потенциала, чему может способствовать рост цен на сырье и продовольствие на мировом рынке, устранение социальных дис­пропорций, продолжение активной инновационной политики, считают они, способны гарантировать конку­рентоспособность страны в отноше­ниях с экономическими гигантами, в том числе — и с Китаем.

Сказанное выше, разумеется, не может исключать негативных сце­нариев развития, особенно в связи с финансово-экономическим кри­зисом в развитых странах. Не ис­ключены они и для Бразилии, в 2012 году столкнувшейся с замедлением темпов роста. Вполне возможно, что планы превращения Бразилии в пя­тую экономику мира уже к 2020 году придется несколько отсрочить. Тем не менее Дж. О'Нил — тот самый, кто в 2001 году стал одним из соавторов акронима БРИК, считает шансы Бра­зилии на выход в «финал» мировой гонки за лидерство в XXI веке наибо­лее обнадеживающими из всех стран БРИКС. «Плюсы» Бразилии он видит в том, что, согласно индексу «Growth Environment Score (GES)», включаю­щему в себя 13 показателей развития от 1 до 10 баллов, из всех участников БРИКС в 2011 году лучше всего пози­ционировалась Бразилия (5,6 балла), за которой следовали Китай (5,5), Россия (4,8) и Индия (4,0). По этому показателю Бразилия уступала толь­ко Южной Корее (7,6 балла)10.

Естественно, однако, предполо­жить, что львиная доля сегодняшнего успеха «Страны Южного Креста» — в правильном определении нацио­нальной экономической модели и стратегических направлений разви­тия, которые, будучи помножены на философию уверенного «восхожде­ния» в «мировой табели о рангах», со­здают хорошую основу для противо­действия негативным 


Источник: http://svom.info/entry/294-braziliya-v-formate-briks/


Закрыть ... [X]

Саммит БРИКС : Китай пригласил Россию "весить больше" в мировой политике Блефаропластика нижних век как проходит

Отношения бразилии с китаем Отношения бразилии с китаем Отношения бразилии с китаем Отношения бразилии с китаем Отношения бразилии с китаем Отношения бразилии с китаем